Песни о Героях. Гренландские Речи Атли

Слышали люди
о сходке воителей,
державших совет,
для многих опасный:
беседы их тайные
беды несли,
сынов же Гьюки
измена сгубила.

Конунгам гибель
готовил жребий,
Атли ошибся,
хоть не был он глупым! -
он помощь отринул,
с бедой повстречался -
когда братьев жены
призвал он поспешно.

Мудро придумала
умная Гудрун,
все она знала
беседы их тайные;
трудно ей было -
чем братьям поможешь! -
По морю к ним
ей плыть невозможно.

Руны нарезала,
Винги их спутал,
прежде чем отдал,-
злодейства вершитель;
за Лимфьорд тогда,
где жили герои,
путь свой направили
Атли посланцы.

Радушно их встретили,
огонь разожгли,-
не знали коварных
замыслов воинов;
подарки Атли
приняли дружески,
в доброе веря.
на столб их повесили.

Костбера вышла,
Хёгни жена,-
обоих приветить
старалась усердно;
с радостью Глаумвёр,
супруга Гуннара,
заботливо стала
гостей принимать.

Стали звать Хёгни,
чтоб Гуннар поехал -
взор увидал бы
зоркий ловушку! -
Гуннар сослался
на Хёгни согласье,
Хёгни сказал:
пусть Гуннар решает.

Мед наливали,
несли угощенье,-
вдоволь рогов
выпили пива.

Ложе постлать
постарались удобное.
Костбера знала,
как руны разгадывать,
при ярком огне
про себя прочитала их,-
язык за зубами
держала крепко,-
но смысл был неясен
спутанных рун.

Легли они вместе
с Хёгни на ложе;
не скрыла достойная
снов, что привиделись,
про них, пробудясь,
поведала конунгу:

"Ты ехать собрался -
еще поразмысли!
Редкий средь нас
постичь может руны;
разгадала я те,
что резала Гудрун,-
недоброго жди,
горек твой жребий!

Одному я дивлюсь,
объяснить не умею,
что с мудрой случилось?
все спутаны руны!
Понять удалось,
что смерть угрожает,
коль вы поспешите
путь свой начать;
ей рун не хватило,
иль чья-то здесь хитрость!"

[Хёгни сказал:]
"Подозрительны жены,
мой нрав не таков,
вражды не ищу я,
коль не за что мстить мне!
Подарит нам золото
конунг звенящее;
меня не страшат
слухи тревожные!"

[Костбера сказала:]
"Плохо придется вам,
если поедете!
Встречи сердечной
теперь вы не ждите!
Снилось мне, Хёгни,-
скрывать я не буду,-
не выгрести вам,
иль напрасно страшусь я!

Мне снилось - огонь
охватил покров твой,
высокое пламя
сквозь дым прорывалось!"

[Хёгни сказал:]
"Простынь здесь немало,
не страшен убыток;
сгорят они скоро,-
вот сна объясненье".

[Костбера сказала:]
"Мне снилось - в палате
медведь появился,
столбы вырывал
и лапами взмахивал
с топотом громким;
дрожали мы в страхе,-
многие в пасть
к нему попадали!"

[Хёгни сказал:]
"Твой сон перемену
погоды сулит нам:
был белым медведь? -
это буря с востока!"

[Костбера сказала:]
"Мне снилось: летел
орел вдоль палаты, -
беда нам грозит!-
он обрызгал нас кровью,-
то Атли двойник,
я узнала по клекоту!"

[Хёгни сказал:]
"Скот мы зарежем -
вот кровь и прольется;
приснятся орлы -
то быков предвещает!
Нет в Атли предательства,
хоть сны и тревожны".
На том и конец,
как и всякой беседе.

Пробудясь, ту же речь
повели благородные:
Глаумвёр встревожилась,
сны вспоминая,
но их объяснили
они различно.

[Глаумвёр сказала:]
"Мне снилось: повесить
тебя собирались,
и змеи тебя
живого терзают,-
свершилась судьба,-
как сон разгадаешь?

Мне снилось: кровавый
меч извлечен
из одежды твоей, -
об этом молчать бы мне!
Мне снилось: копье
тебе в сердце ударило,
волчий вокруг
слышался вой".

[Гуннар сказал:]
"Псы с громким лаем
стаями бегают:
копий полет
их лай предвещает".

[Глаумвёр сказала:]
"Мне снилось: поток
течет вдоль палаты,
с ревом свирепым
несется по скамьям,
сбивает вас с ног,
братьев обоих,
не справиться с ним,-
это к несчастью!

Мне снилось: умершие
жены сошлись,-
почти без одежды,-
тебя выбирали,
призвать спешили
в палаты свои:
значит, бессильна
защита дис!"

[Гуннар сказал:]
"Поздно раздумывать,
так решено уж;
судьбы не избегнуть,
коль в путь я собрался;
похоже, что смерть
суждена нам скоро".

Собрались на рассвете,
ехать решили,
удержать их другие
старались усердно.
Впятером поскакали,
а слуг вдвое больше
дома осталось,-
неразумно то было!
Сневар и Солар -
Хёгни сыны -
и брат жены его,
Оркнинг по имени,
воин приветливый,
с ними поехали.

До фьорда нарядные
ехали с ними,
напрасно стараясь
назад воротить их.

Глаумвёр сказала,
супруга Гуннара,-
с Винги вступить
в беседу решилась:
"За встречу у нас
как вы отплатите?
Звать в гости преступно,
вражду затаив!"

В ответ начал клясться
Винги усердно:
пусть его великаны
возьмут, если лжет он!
Пусть удавят его,
если мир он нарушит!

Промолвила Бера,
сердцем приветная:
"Доброго плаванья
вам и победы!
Пусть все свершится,
у вас без помехи!"

Хёгни ответил -
добра им желал он:
"Полно скорбеть вам,
чтоб там ни свершилось!
Помощи мало
от пожеланий,
не помогают
путникам проводы".

Посмотрели они
друг на друга, прощаясь;
так решила судьба -
разошлись их пути.

Грести принялись,
полкиля сломали,
гребли очень сильно -
гнев обуял их -
порвали ремни,
разломали уключины;
причалив, корабль
не привязали.

Потом увидали,
к цели приблизясь:
двор возвышается -
Будли владенье;
затрещали ворота,-
Хёгни стучал в них.

Тогда молвил Винги
(молчал бы лучше!):
"Прочь ступайте отсюда
опасность грозит вам!
Сейчас вас сожгут,
изрубят вас скоро,
я ласково звал вас,
но ложь здесь таилась!
Сделаю петлю,-
повешены будете!"

Хёгни ответил -
не стал отступать он,
не страшился грядущих
испытаний суровых:
"Что вздумал пугать нас?
Впустую те речи!
Молчи, или плохо
придется тебе!"

На Винги они
набросились вместе,
захрипел он, сраженный
секирами тяжкими.

Атли созвал
дружинников смелых;
доспехи надев,
дошли до ограды;
бросали друг другу
брань и угрозы:
"Решили давно мы
лишить вас жизни!"

"Не видать, что давно
вы это решили,-
вы еще не готовы,
а воин уж мертв,-
выбыл один
из вашего войска!"

Разъярились, услышав
речи такие,
задвигали пальцами,
схватились за копья,
их стали метать,
схоронясь за щитами.

Вести дошли
до сидевших в доме,
громко о схватке
крикнул слуга им.

В ярости Гудрун
ту весть услыхала,
ожерелья свои
сорвала и бросила,
кольца разбила,
на землю кинув.

Вышла во двор,
двери открыв,
бесстрашно вела себя,
братьев встречая,
как подобало,
приветствуя Нифлунгов
приветом последним,
и так им промолвила:

"Защитить вас хотела,
не выпустить из дому,-
кто ж рок переспорит -
пришлось вам приехать!"
Мудро просила,
миром не кончат ли,-
отвергли советы,
не стали мириться.

Увидела знатная:
беда угрожает -
задумала смелое,
сбросила плащ,
меч обнажила,
родных защищая,-
трудна была схватка
воинов с нею!

Двоих повалила
бойцов дочь Гьюки
и еще брата Атли
изранила тяжко,
отсекла ему ногу,-
пришлось унести его.

И другого воителя
в Хель отправила,
сразив наповал
твердой рукой.

Воспели потом
ту битву великую;
бились отважно
отпрыски Гьюки,
Нифлунги стойко,
до смертного часа
мечами разя,
рассекали кольчуги,
шлемы рубили,
рьяно сражаясь.

Утро и полдень
прошли в сраженье,
вечер настал,
и ночь миновала,-
было все поле
залито кровью;
восемнадцать легло
воинов вражьих,
два сына Беры
и брат ее тоже.

Атли был гневен,
но все же молвил:
"Страшно взглянуть -
мы в этом виновны!
Тридцать нас было
смелых бойцов:
одиннадцать стало,-
тяжек урон наш!

Нас пятеро было -
по смерти Будли,-
двое в Хель уж давно,
и двое убиты.

Со многими связан
родством я, не скрою,-
но от родни
счастья не знал я!
Покоя не ведал
с тех пор, как женился:
губила ты родичей,
дом разоряла,
сестру ввергла в Хель,-
вот худшее горе!"

[Гудрун сказала:]
"Как можешь ты, Атли,
снова корить меня!
Ты сгубил мою мать
и сокровища отнял,
племянницу смерти
предал голодной.
Смешно, что сам ты
счеты затеял!
За все твои беды
славлю богов я!"

[Атли сказал:]
"Жены этой гордой
горе умножить
вам, ярлы, велю,-
я хочу это видеть!
Гудрун заставьте
горько печалиться,
видеть я жажду
великую скорбь ее!

Заживо Хёгни
взрежьте ножом,
вырвите сердце,-
вы так должны сделать!
На крепкой веревке
вздерните Гуннара,
к змеям швырнув его,
подвиг свершите!"

Хёгни сказал:
"Делай как хочешь!
Готов ко всему я,
бесстрашным я буду,-
бывало и хуже!
Защищались мы стойко,
пока были силы,
но слабеем от ран
и сдаться должны мы!"

Бейти промолвил,
Атли приспешник:
"Хьялли возьмем мы,
а Хёгни не тронем!
Пусть умрет нерадивый,
на смерть обречен он;
не долго протянет
прослывший ленивцем".

Страх охватил
котла хранителя,
был он труслив,
в бегство пустился;
клял их ссоры,
скорбел о трудах своих,
о жребии тяжком,-
свиней он жалел
и обильную пищу,
к которой привык он.

На повара Будли
нож обнажили;
взвыл жалкий раб,
лезвие видя:
клялся, что станет
поля унавоживать,
труд самый грязный
готов он исполнить,
он милости ждал,
молил о пощаде.

Позаботился Хёгни,-
кто так поступил бы! -
просил отпустить
раба обреченного:
"Смертные муки
считаю игрой;
зачем нам внимать
воплям несчастного!"

Был схвачен могучий -
нельзя было медлить
и воинам замыслы
откладывать злобные:
Хёгни смеяться
начал - то слышали,-
стойко терпел он
муки тяжелые.

Арфу взял Гуннар,
ветвями подошвы
по струнам ударил -
плакали жены,
мужи скорбели,
кто только мог слышать;
рвал струны, Гудрун
весть посылая.

Утро не кончилось -
умерли славные,
как должно героям,
встретили гибель.

Атли был горд
победой над братьями,
мудрую стал он
корить сурово:
"Вот утро, Гудрун,
где ж твои родичи!
Ты тоже виновна
в этом несчастье!"

[Гудрун сказала:]
"Счастлив ты, Атли!
Ступай, похваляйся!
Будешь ты каяться,
с бедами встретясь!
Наследством моим
насытишься вдоволь:
не знать тебе счастья,
пока не умру я!"

[Атли сказал:]
"Знаю вину свою,
вижу, как мог бы
заставить тебя
забыть о распрях:
рабынь тебе дам,
дорогие уборы,
как снег серебро,-
все будет твоим!"

[Гудрун сказала:]
"Надежду оставь -
все это отвергну!
Я мир разорвать
давно уж решила;
была я неистовой -
яростной буду!
Терпела я жизнь,
пока жив был Хёгни.

В одном мы доме
вскормлены были,
вместе резвились,
в роще играли;
дарила нам Гримхильд
дорогие уборы;
как позабуду
братьев убийство!
Кто мне поможет
с ним примириться!

Жены покорствуют
мужам жестоким,-
ствол весь погибнет,
коль высохли ветви.
корень подрубишь
и падает дерево:
отныне ты, Атли,
один здесь владыка!"

Легковерен был конунг,
коварства не ждал;
обман бы он понял,
когда б остерегся.
Гудрун притворно
правду таила,
веселой казалась,
скрывая коварство;
пиво несла
для тризны по братьям,
и Атли правил
по близким тризну.

На том и конец;
наготовила пива,
грозным был пир,
горе сулил он!
Гибель потомкам
Будли готовила
Гудрун, за братьев
месть совершая.

Детей позвала,
на постель уложила,
плакать не стали,
хоть было им страшно;
прильнув к ней, спросили,
что сделать задумала.

[Гудрун сказала:]
"Молчите! Готовлю
обоим я гибель,
от старости вас
спасти я хочу".

[Мальчики сказали:]
"Кто тебе запретит
зарезать детей,-
но не надолго
местью натешишься!"

Так предала смерти
братьев свирепая,
обоим вонзила
лезвие в горло.
Атли спросил,
куда сыновья
играть убежали,
что он их не видит.

[Гудрун сказала:]
"Пойти я готова,
чтоб Атли поведать,-
узнаешь всю правду
у дочери Гримхильд;
тебя не порадую
новостью, Атли;
ты зло пробудил,
погубив моих братьев!

Сна я не знала,
с тех пор как погибли,
жаждала мщенья:
весть о нем слушай!
Вот утро,- ты молвил,-
мне памятно это!
Что ж, вечер теперь,
ты иное узнаешь!

Сынов ты лишился
своих любимых,-
из их черепов
я сделала чаши,
для крепости пиво
смешала с их кровью.

Взялась их сердца
на вертеле жарить,
тебе их дала
и сказала - телячьи:
один ты их съел,
ни с кем не делился,
крепко сжевал
коренными зубами.

Теперь все узнал ты,-
не выдумать горше,-
я так поступила,
поверь, не лгала я!"

[Атли сказал:]
"Свирепа ты, Гудрун,
коль сделала это.
если кровь сыновей
с пивом смешала,
погубила напрасно
отпрысков наших,
несчастья мои
несчетно умножила!"

[Гудрун сказала:]
"Тебя б самого
предала я смерти,-
не выдумать казни
для князя такого!
Ты и прежде свершал
преступлений немало
жестоких и злобных
на этой земле;
теперь совершил ты
злодейство тягчайшее,-
сам себе тризну
ты приготовил!"

[Атли сказал:]
"Костер тебя ждет,
камнями побьют тебя,-
все ты получишь
сполна, по заслугам!"

[Гудрун сказала:]
"Жди поутру
подобного горя!
Прекраснее смерть
себе я задумала!"

Так в доме своем
друг друга корили,
злобные речи
вели разгневанно.
В ярости Хнифлунг
на подвиг решился,
он Гудрун поведал,
что Атли погубит.

Припомнила участь
убитого Хёгни,
сулила успех
убийству грядущему;
скоро для Атли
смерть наступила,-
сын Хёгни отметил
с помощью Гудрун.

От сна пробудись
могучий промолвил,-
раны свои
запретил перевязывать:
"Кто смерть причинил
Будли потомку?
То скверная шутка -
не справлюсь я с нею!"

[Гудрун сказала:]
"Правды не скроет
дочь Гримхильд, слушай:
я в том виновна,
что ты умираешь,
сын Хёгни нанес
раны смертельные!"

[Атли сказал:]
"Взялась ты за меч -
неладно ты сделала:
друг, тебе веривший,
предан тобою!
Тебя против воли
я в жены взял, Гудрун;

вдовою была
и властной слыла ты:
недаром тебя
такою считали.
С дружиной великой
сюда мы вернулись,-
и наши пути
нам счастье сулили.

Нас окружали
знатные воины,
обилен доход был
от стада огромного,
многим на пользу
богатство мы множили.

Вено достойной
досталось немалое,-
тридцать рабов,
семь рабынь хороших,
много к тому
серебра я прибавил.

Все это малым
тебе показалось;
доход от земель,
завещанных Будли,
по козням твоим
мне не достался.
Свекровь твоя часто
слезы роняла,
не стало доверия
между супругами".

[Гудрун сказала:]
"Неправду сказал ты,
но что до того мне!
Была я строптивой,
во сто раз ты хуже:
вы, юные братья,
вражду разжигали,
и в Хель половина
из вас очутилась,
все сокрушилось
и богатство и счастье.

Было нас трое
ко всем беспощадных,
за Сигурдом вслед
страну мы оставили;
каждый правил
своим кораблем,
когда на восток
судьба привела нас.

Конунг убит был,
а край захвачен,
херсиры в страхе
стали покорны;
оружьем могли мы
любого оправдывать,
щедро богатство
делили меж бедными.

Умер князь гуннов,
кончилось счастье;
горько мне было
вдовой называтья,-
худо жилось мне
в хоромах Атли,
потерю мою
позабыть не могла я!

Знали мы: с тинга
когда б ты ни прибыл
тяжбу ты вел,
но не видел удачи,
вечно несмелый,
вечно уступчивый,
молчал ты о том,
как тебя обижали".

[Атли сказал:]
"Лжешь ты, Гудрун!
Не легче от спора
наша судьба
и страдания наши.
Все приготовь,
как пристало с тобой нам,
когда выносить
меня станут воины!"

[Гудрун сказала:]
"Струг раздобуду
и гроб разукрашенный,
саван вощеный
для трупа я сделаю,-
как если бы в мире
вместе мы прожили".

Атли скончался,
скорбели родичи.
Все, что сулила,
исполнила светлая.
Гудрун сама
помышляла о смерти,
но дольше пришлось
прожить ей на свете.

Счастье тому,
чьи сыны, вырастая,
героями будут,
как Гьюки потомки;
памятны вечно
их смелые подвиги
всюду, где станут
их воспевать!